Соседка

Недавно я с другом переехала в новую квартиру. Там мы подружились с Дженни, девочкой, живущей по соседству. Она выглядит очень привлекательно: красивое тело и глаза, говорящие о том, что их хозяйка не прочь заняться любовью. Поэтому я никогда бы не подумала, какие развлечения в действительности предпочитает Дженни.
Я познакомилась со внутреним миром нашей соседки, выбежав как то раз на улицу купить разную мелочь. Я встретилась с Дженни и мы стали болтать обо всём понемногу. Разговор коснулся нашей интимной жизни. Соседка спросила меня, занималась ли я когда-нибудь любовью с женщиной. Я захохотала и ответила: «конечно же, нет». Но Дженни удивлённо подняла брови и предложила, улыбаясь:
— Ты хочешь попробовать со мной? Тебе это может понравиться.
Я удивилась и пришла в возбуждение.
— С тобой? Может быть… — промямлила я. — Но я не уверена…
Дженни не дала мне закончить:
— Тебе нравится, когда мужчина целует тебя…туда?
Я кивнула.
— Тогда представь тоже самое, но исполненое профессионально, — улыбнулась соседка.
Я на время окаменела, потом набрала в лёгкие побольше воздуха и сказала:
— Так покажи мне.
Мы зашли к ней в квартиру.
Дженни притянула меня к себе и поцеловала в шею. По телу пробежал электрический ток. Мы стали целоваться. Каждый следующий поцелуй становился всё более страстным, наши языки касались друг друга. Скоро я почувствовала, что её рука находится под моей майкой. Нащупывает груди и растёгивает крючочки на тоненьком летнем лифчике. Пока её пальцы гладили мои соски, я подумала, что перед таким удовольствием не смогу устоять. Не хочу принижать мужчин, просто это было что-то совершенно новое, никогда до этого я не испытывала подобных ощущений.
— Давай разденемся, — прошептала Джени. — Чтобы чувствовать друг друга лучше. Да?
Я кивнула и быстро разделась.
Джени потрясла меня своими упругими грудями, прекрасной фигурой и тоненькой полоской волос на лобке. Мне показалось, что она тоже пришла в восторг от моей фигуры.
— Какие прекрасные груди, — промурлыкала она. — Можно мне…
И тут же принялась целовать и щекотать их. Мои соски стали каменными и я почувствовала приятное возбуждение влагалища. А Дженни знала об этом. Она целовала меня всё ниже и ниже, пока её голова не оказалась на уровне моего живота. Её проворный язык начал приятно щекотать между ног. Я раздвинула их как можно шире, чтобы Дженни могла делать со мной всё, что пожелает. Она не обманула меня насчёт своего профессионализма!
Я застонала когда Джени поцеловала клитор. Ах, она очень нежно водила языком вдоль повлажневшего влагалища.
Наступил момент, когда я не могла больше терпеть и оттолкнула её лицо от себя. Я начала делать ей тоже самое, что до этого испытала сама. Никогда не забуду, какой горячей и вкусной была Джени. Она была очень благодарной партнёршей, приходя в восторг всякий раз, когда я целовала её сочную писиньку.
Сейчас мы часто проводим время вместе. Иногда для дополнительного удовольствия мы пользуемся искусственными членами и электровибраторами. Дженни не смогла заставить меня забыть мужчин. Я слишком люблю мужскую ласку. Но она дала мне что-то совершенно новое, то, чего я бы не узнала в однообразной жизни с моим любовником.
Зазвонил телефон. Громко и настойчиво. Тихо выругавшись, я выключаю душ, выскакиваю из ванной в прихожую, где стоит телефон, и резко хватаю трубку: “Алло?” И слышу приятный женский голос: “Это звонит Кира. Можно попросить вашу жену?” — “А в чем дело?” — грубо спрашиваю. “Видите ли, она кое-что заказала для меня в одном магазине, и я хотела просто спросить, не прибыл ли заказ”.
Уставившись на небольшую лужицу, которая уже образовалась у моих ног, потому что вода продолжала стекать капельками с голого тела прямо на ковер, я раздраженно что-то пробормотал в трубку, но меня не поняли: “Не могли бы повторить, что вы сказали. В трубке какие-то помехи, и я не расслышала…” — “Тем лучше”, — ворчу я, но тут мне вдруг становится стыдно за грубость: разве женщина виновата, что у меня плохое настроение?
“Простите, что вы сказали?..” — повторила женщина. Чувствовалось, что она смутилась. “Ничего, ничего, забудьте, пожалуйста. Я как раз принимал душ, когда вы позвонили. Теперь вот весь ковер мокрый”.— “О, мне очень жаль!” — “Вы в этом не виноваты, — в моем голосе послышались примирительные нотки. — Собственно, жены нет дома. Она вынуждена была утром неожиданно уехать. Я чем-то смогу помочь?” — “Не знаю, — ответила Кира. — Вы уже просматривали почту? Я должна получить небольшую посылку”. — “Подождите, сейчас посмотрю на кухне”. — “Спасибо, я жду”.
Босиком шлепаю на кухню, где лежало несколько писем, но небольшой посылочки там не оказалось, о чем я и сообщаю женщине в телефонной трубке. “Возможно, завтра придет, — тихо проговорила Кира, словно размышляя о чем-то. — Вы не могли бы сказать, когда вернется ваша жена?” — “Скорее всего, во вторник. Скажите мне, что за посылку выждете, и оставьте номер телефона. Как только она придет, я вам сразу же позвоню”.
“Не поймите меня неправильно, но лучше я вам позвоню, — в голосе Киры послышалась неуверенность. — Видите ли, в посылке должно быть нечто очень интимное, о чем мне не хотелось бы говорить. Можно позвонить вам завтра еще раз?” — “Если вам так хочется, почему же нет? — киваю я. — Только не слишком рано, завтра ведь суббота…” — “Согласна, — засмеялась Кира. — И еще дна просьба; когда придет посылка, пожалуйста, не вскрывайте ее…” — “Но как же мне узнать, что она предназначена именно вам?” — “Отправителем является предприятие по рассылке товаров покупателям. Совершенно определенная фирма, вы понимаете?” — “Нет, ничего не понимаю”, —ворчу я.
“Я хочу только попросить, чтобы вы не вскрывали посылку, пока я не позвоню. Тогда я смогу сказать, для меня она или для вашей жены. Сможете вы оказать мне такую любезность?” — Ну хорошо, тогда позвоните завтра после обеда. Я познакомлю вас со своей почтой”.
— “Вы рассердились?” — “Да нет, мне это доставит удовольствие…” — съязвил я. “И все-таки рассердились, — констатировала Кира. — Однако если бы вы знали содержимое посылки, тогда наверняка поняли бы меня”. — “Но я же не знаю этого…” — “В том-то и все дело. В противном случае вы не только поняли бы меня, но и, возможно, осудили. А я этого не хочу”.
— Что за чертовщина? Теперь я вообще ничего не понимаю, но звонок в дверь заставляет меня быстро свернуть разговор: “Звонят в дверь, извините…” — “В таком случае желаю вам хорошо повеселиться”, — ответила Кира. “Почему повеселиться?” — озадаченно спрашиваю. “Ну вы же соломенный вдовец”, — засмеялась Кира.
Мне приходится сделать невероятное усилие, чтобы не брякнуть в трубку что-нибудь вроде: “Глупая гусыня!”, и я раздраженно вешаю трубку. Прекрасное настроение, с которым я проснулся, окончательно пошло ко всем чертям. Телефонный звонок этой сумасшедшей привел меня в раздражительное состояние. Его-то я и готов был сорвать на том, кто звонит в дверь. Быстро накидываю халат и распахиваю дверь.
“Привет!” — передо мной стояла ослепительная блондинка из соседней квартиры.
Она буквально сияла — и как сияла! И вообще! Я сразу отметил, что она была в коротеньком домашнем халате и мгновенно оценил откровенность его выреза. Судя по всему, под халатом ничего не было. Лишь теперь я заметил, что Моника (так звали эту блондинку) протягивает пустую кофейную чашку: “У меня кончился сахар”.
Изменение в моем настроении моментальное, и я галантно приглашаю восемнадцатилетнюю Монику в квартиру: “Добро пожаловать! У меня столько сахара, что я просто задыхаюсь в нем”. Девушка вошла в прихожую, остановившись в ожидании, пока я закрою дверь. При этом она ловко сумела продемонстрировать свои женские прелести: когда я вновь обернулся, халатик Моники оказался еще немного короче, а вырез — более открытым, что заставило меня с восхищением оценить стройную фигурку гостьи.
Раньше мы частенько сталкивались в лифте, обменивались ничего не значащими словами, в которых тем не менее скрывалось взаимное влечение. Я испытывал какое-то странное чувство к этой девушке и догадывался, что и она не совсем равнодушна ко мне. В конце концов в свои тридцать девять лет я был все еще интересным мужчиной.
“Вы сегодня вечером тоже одна?” — интересуюсь я, беря у Моники чашку. “Почему вы так спрашиваете? Вы тоже один?” — “Конечно, моя жена решила сделать меня на несколько дней соломенным вдовцом”. — “О, тогда мы можем вместе выпить кофе”, — сразу же предложила Моника, прекрасно знавшая, что я на несколько дней остался один (она знала это от моей жены, с которой перекинулась несколькими словами, когда та уезжала). Поэтому-то девушка и была сейчас здесь, в моей квартире, в ожидании интересного вечера. Условия для этого, как ей казалось, уже созданы. Во всяком случае оба мы были одеты только в халаты. Я откашлялся: “Да, давайте попробуем. Я вношу в счет своей доли сахар и молоко, а вы — кофе, согласны?” — “Согласна. Агде? Не лучше ли будет у меня?” — “Прекрасно!”
Когда, нагруженный сахаром и молоком, я вошел в квартиру Моники, сразу же почувствовал себя как-то уютно, по-домашнему. Комната, служившая одновременно гостиной и спальней, была в полумраке, негромко звучала приятная музыка. Моника по-прежнему расхаживала в домашнем халатике (как, впрочем, и я).
“Садитесь, — девушка показала на кушетку. — Кофе через несколько минут будет готов”. Я присел и стал рассматривать жилище Моники, которая суетилась в кухонной нише. Обстановка понравилась мне. Все гармонировало друг с другом и создавало теплую и интимную атмосферу.
“Кто вы по профессии?” — спрашиваю я. “Воспитательница в детском саду”. Моника подошла ко мне:
“Можно вам налить?” — “Конечно, спасибо”. Какое-то мгновение мы молчим. Оба пригубили кофе. “Ох, ну и горячий же! — смеюсь я смущенно. И тут же добавляю: — Горячий, но и вкусный. — Потом спрашиваю:
“Скажите, вам, наверное, приходится много работать?” — “Да нет, моя работа нравится мне. Иногда по вечерам подрабатываю даже гувернанткой”. — “Вот тебе на!” — громко воскликнул я. “А что тут такого?” — засмеялась Моника. “Ну, вечером все-таки хочется немного отвлечься от дел, а вам нет?” — “Гувернантки хорошо оплачиваются”. — “А это не слишком опасно?” — “Что вы имеете в виду?” — “Ну, такая молоденькая красивая девушка — и, возможно, одна в квартире вместе с хозяином”. Моника вновь рассмеялась:
“Ах, это! Да, иногда действительно возникают щекотливые ситуации”. — “Насколько щекотливые?” — хватаю быка за рога. “Очень щекотливые. То облапают за грудь, то полезут под юбку, все бывает. Однажды отец семейства встретил меня в… чем мать родила. Другой же разделся лишь тогда, когда я сидела уже в гостиной. Он вошел, встал передо мной и начал онанировать”. — “О! — удивленно вскрикнул я, явно не ожидавший такой откровенности. — А вы? Что сделали вы?” — “Я просто с улыбкой смотрела на него”. — “И больше ничего?” —уточняю смущенно. “Он был не в моем вкусе”. — “Понимаю, а если бы оказался в вашем?” — “Тогда я помогала бы ему”. — “Гм”, — бормочу я. “Вы шокированы?” —засмеялась Моника. “Шокирован? Нет, скорее удивлен”.
Моника уселась поудобнее и положила ногу на ногу. Халатик пополз вверх и оголил бедро. “Видите ли, большинство ведь безобидны. Им нужны только небольшие приключения. Немного отвлечься от быта, немного пощупать, пообжиматься, полизать. А если мне нравится человек, почему бы не позволить ему все это? Тем выше, кстати, поднимается мой гонорар за работу с детьми”.
При этих словах она с интересом наблюдала за моей реакцией. Я нравился ей давно, и поэтому она стала более откровенной: “Некоторые, конечно, хотят меня при этом по-настоящему трахнуть!” Я кашлянул: “И как же вы реагируете на эти предложения?” — “Если человек не противен мне, тогда не говорю “нет”. Если же не нравится, просто ухожу”.
Я молча киваю, при этом постоянно поглядываю на оголенные бедра Моники. Во мне уже давно проснулось желание. Красота девушки заворожила меня, так же как и ее откровенность, и хрипло, прилипшим к горлу от волнения языком я спрашиваю: “Под халатиком вы голая?”
В глазах Моники сверкнула яркая искорка, а по телу прошла волна возбуждения. Она наслаждалась ситуацией и медленно кивнула в ответ: “Да, под халатиком я совершенно голая!” — “А если я не поверю, что тогда можно сделать?” —спрашиваю я. “Проверить”, — прошептала Моника.
Я подошел к девушке и реализовал ее предложение. В страшном возбуждении я застыл на несколько секунд, завороженно уставившись на голые бедра, круто поднимавшиеся вверх. Соски на грудях под моим взглядом стали быстро увеличиваться, что удлинило и без того крепкие, остро торчащие груди.
“Действительно!” — сдавленно произношу я и медленно опускаю взгляд ниже. Тело у нее стройное, с очень тонкой талией, я видел копну черных волос, которые становились тем реже, чем ниже они росли, и, наконец, терялись между загорелых ляжек. С каждой секундой мои глаза все больше наполнялись сладострастием. “А что между ними?” —шепчу охрипшим от волнения голосом, показывая на ляжки. “Мое гнездышко! — задыхаясь, произносит Моника. — Хочешь его увидеть?” — “Да!!!”
Моника медленно раздвинула передо мной бедра и обнажила чудо, которое пряталось там. Под воздействием моих дико сверкающих от страсти взглядов у нее пошли по коже мурашки, Моника подтянула ноги к телу и раздвинула их еще шире. “Как же ты прекрасна!” — шепчу я. При этом моя рука, будто притянутая магнитом, легла на интимное место девушки, нежно надавила на ставшую уже влажной половую щель и ласково теребила ее срамные губки.
“Ты… ты сведешь меня с ума…” — тихо застонала Моника. Она медленно начала двигать низом живота, чтобы войти в ритм движения моего пальца. “О, я уже вся горячая… я вся хочу, — вновь простонала она. — Больше не могу терпеть!” Волосы на лобке Моники, припухшие губки ее полового органа, широко раскрывшаяся половая щель, этот центр наслаждения, — все просто зачаровывало меня. Тихое постанывание Моники разбудило страстное желание обладать этой юной дивой. Я продолжал свои чувственные движения, непрерывно лаская уже возбужденный половой орган девушки.
Она окончательно потеряла власть над собой. Чем дальше вел я свою возбуждающую игру пальцем, тем громче и прерывистое становилось ее дыхание, тем чаще ее посапывание переходило в короткие страстные вскрики, а движения низа живота учащались и учащались. Моника почувствовала необыкновенно приятное щекотание между ляжек. “Постой… пожалуйста, обожди…” — с трудом, задыхаясь, проговорила она и, притянув меня ближе к кушетке, легким усилием уложила рядом. Раскрыв полы моего халата, она на мгновение застыла, рассматривая вытянувшийся, как свечка, половой член.
“Поцелуй меня…” — выдавила она из себя хриплым от волнения голосом и легла на меня так, что ее источник наслаждения оказался прямо у моего лица, а она захватила губами мой пенис. Правой рукой девушка теребила яички моей поросшей волосками мошонки и одновременно вставила мое копье себе в рот. Потом начала такую игру язычком, сопровождавшуюся поцелуями и сосанием, что я не смог сдержать дикого сладкого стона.
Заработал мой язык, длинный, шершавый и острый, который ловко проник внутрь Моники и своими движениями заставил испытать еще неведомое ей удовольствие от полизывания. Кончик языка совершал свою игру с неимоверной скоростью и, казалось, был создан для этого узенького девичьего влагалища. Он то входил, то выходил, а то принимался попеременно целовать наполненное соком любви влажное гнездышко и широко расставленные ляжки и в конце концов довел Монику до такого состояния, что она больше не могла сдерживать своих сладострастных криков. Я целовал ее интимное место с беспощадной страстью, упивался исходящим оттуда одуряющим ароматом, с невероятной скоростью теребил клитор, одновременно так ласково раздвигая набрякшие срамные губки грота любви, что Моника, уже ничего не воспринимающая, кроме этих одуряюще приятных ощущений, прекратила игру с моим членом и лишь громко повизгивала от все более усиливающегося наслаждения.
“Войди в меня… трахни меня!” — простонала Моника, и я сразу бросаюсь на нее. Каждой своей клеточкой ощущаю под собой молодую нежную кожу, чувствую, как рука девушки нашла мой член и нежно подвела его к своему гнезду, два раза провела им вверх и вниз по насыщенной любовной влагой щели и затем ввела во влагалище. Я часто задышал. Моника застонала, и мы оба вскрикнули.
Я почувствовал влагу, ощутил теплоту влагалища, испытал невероятно жаркую среду, которая обволокла мой напряженный член. Я сделал резкий, сильный толчок и вел чуть не лопающийся пенис в вулкан Моники: он трахал ее, и его движения были быстрыми, мощными, даже несколько грубыми, и очень страстными.
Она была молодая, как молоденьким было и ее влагалище, — и я чувствовал себя молодым. Она трахалась превосходно, совершая вместе со мной синхронные движения. Это было наслаждение самой чистой пробы. Как прекрасно ощущать под собой абсолютно голую восемнадцатилетнюю девушку, как прекрасно проникать в ее лоно до упора, ощущать узкое и одновременно такое эластичное отверстие, проникать в него, испытывать дрожь и сотрясение ее тела!
“Я… я сейчас кончу!” — запинаясь, смущенно простонала Моника. Мне казалось, что я на седьмом небе. Я слышал, как громко закричала девушка, почувствовал, что мой член в конвульсивных движениях полностью освобождается от своего заряда. Моника кончила одновременно со мной. Все ее тело в момент экстаза дико тряслось — так я возбудил ее. А вечер только начинался.
Мы расстались под утро, и я проспал до полудня. Была суббота, но прошедшая ночь с Моникой, к моему сожалению, сегодня не могла повториться: она уезжала к родителям в деревню и собиралась вернуться только в воскресенье вечером. Тем не менее мы оба уже запланировали провести этот вечер вместе.
Я принял душ, позавтракал, потом отправился в кабинет, чтобы немного почитать. На письменном столе я неожиданно нашел небольшой сверток, завернутый в коричневую упаковочную бумагу. Рядом лежала записка жены: “Дорогой! Эта посылка для фрау Киры. Ты ее знаешь (это такая симпатичная молодая женщина этажом выше). Она попросила меня сделать для нее заказ, взяв с меня обет молчания. Кажется, у нее проблемы с мужем. Наверное, он слишком часто оставляет ее одну. Для того чтобы удовлетворить твое любопытство (иначе ты еще вскроешь ее), сообщаю, что К. заказала через меня так называемые “шарики наслаждения”. Передай ей их, пожалуйста, но пусть у тебя не возникнут в голове какие-нибудь глупости. Хотя ты нравишься малышке, чтобы ты знал…”
Я прочитал письмо еще раз. “Шарики наслаждения”! Они вводятся во
target=»_blank»>влагалище. Кто бы мог подумать! Маленькая черноволосая женщина, жившая этажом выше, всегда производила впечатление очень скромного существа, хотя эта Кира была совсем не дурна. Собственно, она выглядела даже какой-то породистой. Стройная фигура, красивое лицо, длинные черные волосы. “И я ей нравлюсь? Это что-то новенькое. Она даже никогда и не смотрела на меня. Или же все-таки смотрела? Собственно говоря, мне она тоже нравится. И даже довольно сильно…” Я посмотрел на часы: подождать звонка или заглянуть к ней самому? Может, встретить ее голым, когда она придет за посылкой? Здесь, наверное, можно кое-чего добиться, если уж муж часто оставляет Киру одну.
После длительных размышлений я все же решил довериться судьбе: будь что будет. Я успел еще раз принять душ (на улице стояла неимоверная жара) и облачиться в удобную домашнюю одежду, когда зазвонил телефон: “Алло, это опять я. Я звонила вам вчера вечером, вы помните?” — “Еще бы: ваше замечание о соломенном вдовце засело у меня в голове”. — “Ну и как?” — “Что “ну и как?” — “Получилось?” — “Должен сказать, ну и подход у вас. Насколько точно вы хотите знать?” Вместо ответа женщина звонко рассмеялась. “Ага, значит, вы не любопытны?” — “Нет, моя хата с краю, я ничего не знаю”. — “Это звучит двусмысленно”, — сказал я и усмехнулся про себя. “Что вы имеете в виду?” — “Ну, что вы тоже можете кое-что узнать!”
В трубке воцарилось молчание. Сначала Кира хотела возмутиться, запротестовать, что она это сказала просто так. Но затем ей пришла в голову другая мысль. В конце концов ведь я не знал, с кем говорю (по крайней мере она так полагала). Почему бы, следовательно, не податься тогда на мои намеки. И вслух:
“Любая женщина хочет кое-что узнать. Как и любой мужчина”. — “О-ля-ля! — засмеялся я. — Вы действительно не такая уж скромница, как мне казалось. Моя жена права”. — “Ваша жена?” — “Да, моя жена. Она написала мне, что вы ждете посылку, и я должен вам ее отдать. Вы удивлены?” — “Вы…вы знаете, кто я?” — “Конечно. Если бы ваш телефон стоял на том же месте, что и мой, и если бы потолок был прозрачным, я мог бы сейчас заглянуть к вам под юбку. Конечно, если вы не в брюках”.
Попадание было полное. Вновь в трубке воцарилось молчание. Я слышал возбужденное дыхание. “Вы знаете, что в посылке?” — прерывающимся голосом произнесла Кира. “Нет! — солгал я. — Я сейчас вам ее занесу. Через две минуты я у вас”. — “Я… я не знаю…” Я бросил трубку, вышел из квартиры с посылкой и поднялся на следующий этаж. Оказавшись перед дверью Киры, без колебаний позвонил. Еще не успел отзвенеть звонок, как дверь открылась и появилась Кира; “Быстро входите, не хочу, чтобы о нас говорили”. — “А почему о нас должны говорить?” — “Вы один, я одна, люди быстро придумают что-нибудь”.
Я кивнул в знак согласия и вслед за Кирой вошел в квартиру. Тех нескольких метров, которые она прошла впереди, мне хватило, чтобы внимательно изучить ее. Ей было немногим более тридцати, и она казалась удивительно красивой в легком белом летнем платье, подчеркивающем стройную фигуру. Видны были тонкая талия и крепкие крутые бедра. Зад выглядел крепким и небольшим, хотя именно по нему чувствовалось, что это уже зрелая женщина. Но прежде всего грудь! Я видел ее сбоку. Она не была большой, но зато острой и высоко торчащей.
Кира остановилась в гостиной, пока я с интересом осматривался вокруг. “У вас здесь красиво!” — констатировал я. “Могу ли я о чем-то вас попросить? — произнесла она, не обращая внимания на мои слова. — Мой муж не должен знать об этой посылке”. — “Не бойтесь, я ничего не скажу. Разве здесь что-то плохое?” Соседка покачала головой: “Простите, я даже не предложила вам сесть. Хотите пива?” Я кивнул и уселся, а Кира исчезла на кухне. Когда она вернулась в гостиную, здесь уже тихо играла музыка — я включил проигрыватель. Не говоря ни слова, женщина подала мне бокал и села в кресло напротив. “Когда возвращается ваш муж?” — поинтересовался я, прерывая молчание. “В понедельник или во вторник”. — “Он менеджер, не так ли?” — “Да, менеджер”.— “Ивы часто остаетесь одна?” — “Часто!”
Я пил пиво, а Кира пыталась приспособиться к новой для нее ситуации. У нее сидел я, мужчина, о котором она так часто мечтала. Кира сама не понимала, почему именно я, но в своих эротических снах видела всегда только мое лицо. И вот я здесь в ее квартире. Мы совершенно одни, и она совсем не удивилась тому, что уже одна моя близость возбуждала ее.
Я поставил бокал на столик и протянул Кире сверток: “Вот для вас”. — “Спасибо, я… я вам что-нибудь должна за это?” — “Я не знаю. Возможно, там приложен счет”. — “Вы хотите получить деньги прямо сейчас?” — “Вы можете от дать их моей жене”. Мы молча смотрели друг на друга, потом послышались слова Киры, которые она произнесла так тихо, что их едва можно было понять: “Вы действительно не знаете, что в посылке?” Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить: “Вам действительно так важно узнать это?” — “Значит, все-таки знаете”. Кира покраснела до корней волос, и это ей шло. “Вы должны понять меня… я не такая уж плохая… простоя…” — “…Просто вы совершенно нормальная женщина, — закончил за нее мысль я. — И при этом очень красивая”. Кира вновь покраснела. “Это останется между нами?” — “За кого вы меня принимаете? За прописного болтуна?” — засмеялся я и встал, решив уйти, поскольку считал нечестным воспользоваться ситуацией Киры. Но когда она неожиданно оказалась передо мной, чтобы проводить, я молча обнял ее одной рукой и начал танцевать, близко-близко прижимая к себе.
Минута за минутой уплывали в вечность. Только тихая мелодия наполняла комнату. Кира почувствовала, как между ног у нее все покрывается влагой. Возбуждение стало постепенно овладевать ею. Легкое трение моей ноги между ее ног будило желание. Хотя она и предпринимала страшные усилия не потерять голову, ей не удалось отстраниться от меня и просто так отказаться от этого возбуждающего, нежного потирания ее интимного места.
Да и зачем отказываться, думала она. Ведь это так прекрасно. В том, что я это делал сознательно, Кира нисколько не сомневалась. Слишком отчетливо она ощущала на своем правом бедре твердость моего члена, выпирающего из-под материи брюк. И она полностью отдалась моей воле. Я сам себе казался свиньей. Однако желание было сильнее угрызений совести. Я знал, что Кира уже давно почувствовала эрекцию моего члена. И поскольку она, тем не менее, не потеряла желания танцевать, я прижал ее к себе еще крепче. Она согласилась с этим. Возбуждение у Киры продолжало нарастать. Представив себе в мыслях, что я хочу ее сейчас трахнуть, она почувствовала, что сердце буквально готово выпрыгнуть из груди от охватившего ее волнения. Она почувствовала также, что я еще крепче прижал ее к себе, и мы, слившись вместе, делали плавные движения в такт медленной ритмичной музыке. Кира стала еще отчетливее ощущать мое трение об ее интимное место. Мой твердый член все сильнее давил на ее бедро, и она в блаженстве закрыла глаза.
Я продолжал крепче прижимать к себе эту соблазнительную женщину, меня охватило непреодолимое желание, сметающее все моральные преграды. Мои руки поглаживали великолепно сложенную спину партнерши по танцу и остановились, наконец, на ее ягодицах. Я требовательно прижал их к себе и, не заметив ни малейшего сопротивления, осторожно поднял легкое платье и вновь, уже под ним, прижал руки к крепкому заду женщины.
Я просунул руку в маленькие узкие трусики и требовательно прижал их к голым ягодицам женщины, которые постоянно поднимались и опускались под музыку. Средний палец правой руки я продвинул между ягодицами, одновременно левой рукой нежно оттянул одну из ягодиц и стал ласково поглаживать подушечкой пальца розетку заднего прохода. А Кира по-прежнему и не думала оказывать мне сопротивление. Напротив, мне показалось, что она прижалась еще сильнее. Я стал целенаправленно вести ее к дивану. Наконец мы оба упали на него.
“Я… я…” — слышал я, как шептала Кира мне на ухо, когда начал медленно поднимать вверх ее белое платье, обнажая крепкие загорелые ляжки и бедра. “Вы никому не должны рассказывать, что в этой посылке… пожалуйста!..” — заикаясь от смущения, проговорила Кира, отдаваясь как будто только поэтому. В действительности же она и не желала иного. Мои руки на голых ляжках горели, как огонь. Она была готова ко всему и лишь искала причину, которая могла бы ее извинить. Еще никогда она не изменяла своему мужу. И вот — со мной это произойдет! Она смирилась с этим.
“Ты прекрасна! — медленно говорю я. — Я хочу погладить тебя везде!” Я дрожал от возбуждения, которое усиливалось, едва только я начал поднимать платье, гладить нежную кожу на бедрах, а моя рука вдруг прикоснулась к трусикам Киры. Сквозь них отчетливо проступало лоно Венеры, и я погладил его пальцами легонько и нежно.
Кира понимала, что это опасная игра, но желание росло слишком быстро, и так возбуждающе прекрасны были ощущения внизу живота! И когда она почувствовала, что я подушечками своих пальцев нежно прикасаюсь к лону, ноги ее медленно раздвинулись, как бы сами собой. Она была слишком разгорячена, чтобы ясно мыслить, и с готовностью приподняла свой таз, когда я стал стягивать вниз трусики. Кира нисколько не противилась также и тогда, когда я с силой широко раздвинул бедра, чтобы получить доступ к раскрывшейся половой щели.
Все, что раскрылось передо мной между раздвинутыми ногами Киры, выглядело совершенно необычно. Таким нежным и совсем девичьим предстало интимное место этой чудной женщины. Я даже непроизвольно проглотил слюну, отчетливо увидев, как подрагивает ее розово-красная плоть. Срамные губки будто раздулись, широко раскрывшись от овладевшего женщиной возбуждения и обнажив конвульсирующее, наполненное блестящей влагой чудное отверстие. И всю эту живую, пульсирующую плоть окружали черные, немного вьющиеся волосики.
Я стоял словно в столбняке и не мог оторвать взгляда от того, что предлагала мне эта испускающая жаркий аромат скользко-слизистая дырочка! Постоянно подергивающийся источник излучал наслаждение, буквально гипнотическое воздействие. Так близко от меня была эта щель, которая может доставить столько удовольствия! А как лежала Кира!!! С закрытыми глазами, платье высоко поднято вверх, низ живота обнажен, а ноги широко расставлены. Сдерживаться уже не было сил. Мой рот дернулся вперед и прижался к плоти Киры. Она страстно вскрикнула, едва только почувствовала на влагалище сначала губы, потом мой проникающий внутрь язык. Быстрые движения его кончика сделали пылающий внизу живота жар непереносимым. Не помня себя, она сама сорвала платье и полностью, с громкими стонами отдалась этой безумной игре.
“Да… о-о, да, так… о-о-о… продолжай… поцелуй меня… погладь мое гнездышко… а-а-а!..” — казалось, все другие слова просто выпали из ее памяти. Я чувствовал, что схожу с ума. Нагота Киры, великолепное тело и выражавшие ее ощущения дикие вскрики заставили на секунду прерваться, остановиться. Во все глаза я смотрел и не мог насмотреться на острые торчащие груди Киры, на гордо возвышающиеся на них соски нежно-коричневого цвета. И я жадно приник к этому чуду природы, поглаживая его руками, ощупывая пальцами, покрывая поцелуями это свидетельство бушующей в женщине страсти, а потом снова, почти грубо, прижался губами к ее трепещущей плоти, глубоко вдыхая божественный аромат, исходящий из глубин Киры, и теребил языком ее источник наслаждения.
Я снова пил ее густой сок, глубоко проникая во влагалище, теребил неимоверно раздувшийся клитор, доведя Киру до такого состояния, что она не могла больше сдерживать свой бурный восторг и стала производить какие-то дикие подпрыгивающие движения, а потом выплеснула свое сладострастие в невероятном крике.
“А-а-а… о-о-о… я кончу… я кончу!..” — отдалась она полностью тем чувствам, которые без остатка овладели ею и заставили молодое тело извиваться и трястись, будто внутри происходило извержение вулкана. Тело Киры было невероятно напряжено: она старалась пошире раздвинуть ноги и все выше поднимала таз, чтобы сильнее прижаться к моим ласкающим губам. Ей казалось, что испытываемый экстаз никогда не кончится, и в конце концов, обессиленная, осталась лежать без движения. Все, что я делал с ней сейчас, она не получала уже очень давно. Муж брал ее (если вообще это происходило) резко, быстро трахал и отворачивался. Две минуты вниз-вверх, и он закончил, но не она. И вот сегодня, впервые за долгое время, Кира испытала страсть, удовольствие и удовлетворение.
Когда я перевернул ее на живот, чтобы ласкать великолепные ягодицы, она с готовностью приняла нужную позу. А когда я начал игру с розеткой ее заднего прохода, она почувствовала, что ее вновь (и очень быстро) охватывает желание. Желание, чтобы я трахнул ее теперь по-настоящему, и она, поддаваясь тому, что я так возбуждающе делал с ее задним проходом, начала тяжело дышать и все сильнее прижиматься задом к доставлявшим ей столько удовольствия рукам.
“Я… я… прошу тебя, трахни меня теперь по-настоящему!” — только и смогла выдохнуть она. Еще никогда в жизни я не встречал женщины, которая могла так полностью, испивая все без остатка, отдаваться желанию, и в этот момент я не променял бы Киру ни на что и ни на кого на свете. Она казалась мне воплощением мечты, женщиной, способной исполнить твое вековечное желание, и я стал торопливо раздеваться.
Мой член мощно выпрыгнул на свободу, и при виде его Кира подумала, что ей все это снится. Никогда в жизни она не видела такого громадного трахающего инструмента с такой большой мошонкой, так что она непроизвольно задала себе вопрос, не разорвет ли этот похожий на дубинку член ее нежное влагалище? Однако жадное желание, чтобы он ее трахнул, овладело еще сильнее. Чуть ли не благоговейно она обхватила тонкими, нежными пальцами этот вызывающий уважение орган наслаждения, поцеловала его, стала водить кончиком языка по его плоти вверх, потом вниз, взяла в руки его тяжелую мошонку, нежно поглаживала набрякшие яички.
Под воздействием возбуждающих движений языка Киры я не смог сдержать страстный стон. Я осторожно, будто это была очень дорогая игрушка, вновь уложил женщину на диван, широко раздвинув легко поддавшиеся бедра, еще немного поласкал ее великолепные груди и лишь потом опустился на колени между ее ног и слегка надавил мощным членом на постоянно пульсирующее гнездышко. Так же осторожно я подал свои бедра вперед, ощутил, как отверстие любви приняло головку члена, как оно тесно обволокло этот неимоверно раздувшийся кончик моего инструмента, который в этот момент одним толчком вошел внутрь.
От такого мощного проникновения Кира страстно вскрикнула. В первый момент ей показалось, что член разрывает ее на части, но одновременно почувствовала, как по всему ее телу разлилось усиленное в тысячу раз наслаждение, и она начала тихонько повизгивать и жалобно постанывать от охватившего ее сладострастия. Я был буквально оглушен, познав узость ее пещеры. Желание и ничего, кроме желания, овладело мной, а когда Кира бурно бросила свое тело навстречу, показав, что она хочет ощутить в себе всю длину члена, я тоже начал медленные движения. Я еще не мог по-настоящему поверить, что Кира, эта скромная Кира, голая лежит подо мной, что я ее трахаю и что именно этого хочет и она. И я до основания задвинул пенис в раскрытую щель, отчетливо ощутив, как стала двигаться его плоть в теснине грота наслаждения.
Переполняемая жаром любви, Кира громко стонала и делала движения тазом вверх, жадно встречая каждый толчок. Она хотела получить все без остатка и ощущала совершенно отчетливо, как толстая головка члена каждый раз встречалась с препятствием внутри нее, и это привело женщину в такой экстаз, что превратило движения в сплошной порыв, а издаваемые звуки в один непрерывный стон.
Я потерял голову от наслаждения, заполнявшего всю мою суть. Под воздействием давящих движений тесно облегающего мой член горячего влагалища Киры я вталкивал свой гигантский инструмент, а потом вновь вынимал и опять глубоко погружал в нее до самого основания. Кира должна была получить все, что я мог ей дать. И при каждом толчке моя покрытая волосками мошонка ударялась о разгоряченные, находящиеся в постоянном движении ягодицы дико извивающейся подо мной Киры. Прерывистое дыхание женщины становилось все громче, ее неистовые броски ко мне свидетельствовали, что она полностью потеряла контроль над собой. Ей казалось, что сейчас (прямо сейчас) она умрет от наслаждения, разложится на молекулы — и наступил оргазм, мощный, заставивший ее тело дернуться три-четыре раза в диком порыве, издать неразборчивые громкие крики переполнявшего сладострастия и затихнуть подо мной. Будто желая помочь мне найти искупление, она взяла в руки мошонку и стала нежно поглаживать и подергивать ее.
У меня вырвался идущий откуда-то из глубины стон, нежная игра Киры с яичками была настолько возбуждающей, что мое тело напряглось. Я почувствовал, как в мошонке стала собираться сперма, отчего движения ускорились до невероятного темпа. Кира постанывала в ритме совершаемых мною толчков. Такого она еще никогда не испытывала. Без какого-либо перерыва вновь наступил экстаз, и она больше не могла. Дикий пронзительный крик вырывался из ее груди. “А-а-а… Быстрее… я… кончаю… сейчас… сей-ча-ас!!!…а-а-а!..”

Прочитано 1 800 раз
Рейтинг
( Пока оценок нет )
Порно рассказы
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: